Рыбный переворот: как горбушу у собак отбирали

- Из года в год количество вылавливаемой в Амуре кеты уменьшается. Причины такого явления — усиленный лов в предшествующие годы заездками в Амурском лимане и истребление ее в притоках. Мы накануне полного исчезновения летней кеты, а поколение горбуши нечетных годов уже почти погибло. Еще 15 лет назад летняя кета доходила до Троицкого, теперь не появляется дальше Циммермановки. С осенней кетой хоть и не сложилось того катастрофического положения, но количество запасов тоже уменьшается. Резко сокращается район распространения. Выше Хабаровска по Амуру сейчас доходит самое незначительное количество кеты, тогда как 30 лет назад она доходила до слияния Аргуни и Шилки в Забайкалье. Еще 8 лет назад она доходила до Даубихе (ныне река Арсеньевка, на которой стоит Лесозаводск Приморского края - Прим.ред.) и население полностью обеспечивало себя рыбой, теперь же там рыбы нет совсем, - писала газета «Дальне-Восточный путь» в середине 1920-х годов.

Власти пробовали вводить запреты на вылов лососевых, но толку с этого не было, поскольку не было сил запреты контролировать, к тому же, народу надо было что-то есть. Кроме того, лососина и икра стали пользоваться большим спросом в Москве, что требовало увеличения вылова.

Но даже при таком оскудении запасов лосося ничего другого промысловики ловить не хотели, случайно попавшую в сети вместе с красной другую рыбу просто выбрасывали по привычке.

Тогда родился гениальный в своей простоте план – запретить кормить собак горбушей, а рыбу отдать людям.
Впервые такое соображение было высказано в середине 1920-х годов наблюдателем, который побывал на путине и ужаснулся тому количеству рыбы, которое съедают собаки вместо людей.

- Ездовые и охотничьи собаки могут гордиться: они кушают лососинку, лучший из известных в мире рыбных продуктов, считаемый деликатесом даже в столичных ресторанах Европы. В связи с наблюдаемым уменьшением запасов рыбы надо обратить пристальное внимание на собачье хозяйство. Считая в среднем на каждую собаку в год по 200 штук в пищу, мы получаем до миллиона пудов в год, скормленных собакам. Неужели мы настолько богаты, чтобы кормить собак лососиной? – вопрошал автор.

В качестве решения проблемы он предлагал заменить всех ездовых собак лошадьми, в крайнем случае, оленями. Правда, где взять лошадей, было не очень понятно, поэтому собаки, основное средство передвижение многих коренных народов, продолжали есть, как в «столичных ресторанах Европы».

- Рыба не только валюта, но и продовольственная база. Страна требует еще большего использования рыбных богатств края. Но у нас третья часть улова гибнет непроизводительно, идя в корм собакам. На корм собакам вылавливается: Охотский район – 473 тысячи штук крупных лососей, Советская Гавань – 109 тыс.штук горбуши, Сахалин – 100 тыс горбуши и 60 тыс. крупных лососей. Установлено, что ездовая собака съедает 4 центнера рыбы в год. Убытки эти для народного хозяйства особенно ощутимы в связи со слабым ходом лососей. Кормовая база ездовых собак должна быть немедленно изменена, – призывала местная пресса через несколько лет, зимой 1930 года.

Впрочем, на тот момент у руководства страны уже был более действенный план по обеспечению рыбой населения без ущерба для собак. Тем более, что положение с мясом все ухудшалось, да и с рыбой лучше не становилось.

- Самое тяжелое положение с мясом – мы имеем только половину потребности. Судя по всему, недоснабжение мясом придется компенсировать рыбой – горбушей, кетой (когда будет ход). Край обладает колоссальными рыбными богатствами. А на рынке рыбы нет. Это потому что наши рыбаки крайне отрицательно относятся к карасю, сазану и другой рыбе. По лиману Амура проходит огромное количество миноги, но ее тоже нет на рынке. Наша задача – добиться, чтобы лов всякой рыбы был организован, – докладывал в начале 1930 года представитель Крайсовпрофа тов.Сенцов.

В общем, в этих условиях планировалось в считанные годы создать мощный рыболовный флот, перерабатывающую промышленность, и начать ловить не только лососей, а вообще все, что плавает и ползает в морях Дальнего Востока.

Задача эта была сложная сразу во всех измерениях. Дело даже не в полном отсутствии в стране современного промыслового флота (на промысел ходили на простейших баркасах, кунгасах, кавасаки и прочих деревянных плавсредствах). Ловом в открытом море русское население Дальнего Востока вообще никогда не занималось за ненадобностью (ограничиваясь простейшим прибрежным промыслом), не имея в этом деле ни опыта, ни особого желания. Не было конечно и навыков обработки и приготовления морской рыбы. Таким образом, помимо закупки за границей современных траулеров и сейнеров (сами мы их строить еще толком не умели) надо было организовать переселение на Дальний Восток тысяч рыбаков с Каспия и других традиционных промысловых бассейнов, наладить переработку, да еще и пропаганду, что рыба – это не только лосось с селедкой и какой-нибудь там сом со щукой, но и невиданные никем практически из дальневосточников треска, камбала, минтай и так далее.

Насчет этого громадья планов были скептические замечания. Однако большинству специалистов было понятно, что со сложившейся на Дальнем Востоке парадоксальной ситуацией надо что-то делать.

- Нам необходимы ловцы, которые не побоятся выйти в море и будут знать, зачем они идут. Нельзя же, наконец, сидеть сиднем и ждать, когда будет уничтожен лосось, чтобы только тогда перейти на морской промысел. Что касается – поедут ли к нам, то если дать льготы, то поедут, - писал Н.П. Навозов-Лавров, председатель Дальнаучрыббюро.

Он считал, что профессиональных рыбаков, в общем то, много и не надо – они нужны только как организационный костяк, который покажет местным, что и как надо делать в море. Но в любом случае специалист отмечал, что недопустимо терпеть дальше такое положение, когда даже обыкновенную селедку приходится экспортировать из-за границы, поскольку у нас никто толком не может ее ловить и заготавливать (известно, что первые опыты промышленного вылова сельди советскими рыбаками на Дальнем Востоке были произведены лишь в 1927 году).

Все делалось, как тогда было модно, в страшной спешке, что постоянно приводило к дикому бардаку и трагикомическим ситуациям. На это, не забываем, накладывалась еще и развернувшаяся в то же время коллективизация, которая касалась и рыбаков, и которая мало у кого вызывала энтузиазм (а переселяли к нам периодически целыми только что образованными колхозами).

- Госрыбтрест приступил к переселению в наш край ловцов из рыбопромышленных районов, главным образом Волга, Каспий, Черное море. Понятно, чтобы поднять человека из этих районов на переселение к нам, затрачиваются огромные усилия. Выехала из Астрахани группа в 110 ловцов-переселенцев. Им наобещали и пассажирскую скорость, и горячую пищу, и заботу. А на самом деле получилось следующее – никакой связи с трестом они от Астрахани не имели, а от Читы до Хабаровска ехали без пищи, без копейки денег. Имеются сведения, что из Иркутска движутся еще группы переселенцев, но кто они – ловцы или рабочие, в чье распоряжение следуют, – Госрыбтреста или ловецкой кооперации, переселенческое управление не знает, – писала весной 1930 года газета «Тихоокеанская звезда».

И таких случаев был не один и не два, тысячам прибывших переселенцев негде было толком жить, нечем ловить, да и повадки местной рыбы они не знали, отчего без конца попадали в неловкое положение, ставя сети не там и не тогда, где надо и возвращаясь без улова. На первое время выходом в такой ситуации стало привлечение японских специалистов для руководства бригадами (Япония по рыболовной конвенции имела тогда право на добычу в наших территориальных водах и на береговых участках).

Один из первых на Дальнем Востоке больших уловов камбалы и минтая привел к полному конфузу – поскольку никто не знал, что ними делать, все засолили по типу селедки и воблы. Получилась редкостная гадость.

- Соленый минтай сами работники торговли называют щепкой – настолько он по внешнему виду и вкусу похож на деревяшку. Камбала солится со всеми потрохами и содержимым их. Это не продукция, а издевательство над потребителем. Но поскольку портовый холодильник заполнен, рыбные организации взяли твердую установку – солить также и в будущем. А между тем наилучший вид обработки камбалы – копченая или вяленая. Но руководитель Востокрыбсбыта Малышев хладнокровен, положение такое, что у него и несъедобную камбалу с минтаем с руками вырвут. Кушает ли сам тов.Малышев камбалу собственного посола? – писал корреспондент из Владивостока в 1930 году.

Бардака добавляло стремление руководства объять необъятное. В административном рвении без конца издавались всякие невыполнимые директивы – типа обязательного снятия с определенных видов рыб кожи, чтобы использовать их в промышленности.

- Далькрайснаб обязал все государственные и кооперативные организации, а равно частных лиц, производящих отпуск населению свежей и соленой рыбы, а также все столовые, снимать шкуры с рыб и сдавать их Союзкоже. Снятию подлежат шкуры горбуши, кижуча, семги, трески, зубатки, кеты, сома, акулы и других видов, как речного, так морского происхождения. Это имеет не только экспортное значение, но и для снабжения народного хозяйства. Это постановление не выполнено большинством организаций. С таким положением надо покончить, Союзкожа должна развернуть широкую работу, организовать инструктаж по съемке, консервированию и хранению рыбьих шкур, – писала местная пресса в конце 1930 года.

Да, вы не ослышались, акул тоже пытались ловить, солить и продавать населению. Была отпечатана даже соответствующая инструкция, как правильно поймать, разделать и приготовить к употреблению акулу. Примерно в то же время на прилавки попала такая экзотика, как мясо кита. Известно, что первое в истории китовое мясо поступило в продажу во Владивостоке в конце апреля 1933 года.

- Китобоец «Трудфронт» упромыслил первых трех китов породы «Финиваль», положив начало советскому китобойному промыслу на Дальнем Востоке. Все три кита убиты в районе острова Аскольд, в непосредственной близости от Владивостока. Мясо и жир двух китов были использованы для снабжения столовых и гарнизона. Мясо китов, особенно самого молодого, оказалось превосходного качества – нежное, розовое, ничуть не уступающее скотскому. Третий кит передан для реализации Востокрыбснабу, который, однако, плохо организовал реализацию. Мясо лежало на берегу во Владивостоке под открытым небом даже на четвертый день после доставки, хотя имеется огромный спрос, – сообщал корреспондент из Владивостока.

Появлялась в продаже даже «колбаса из дельфина».

- В поисках сырья артель «Кустарь» (Благовещенск), имеющая свою колбасную фабрику, обратилась в Дальморзверпром за мясом белухи (дельфина), которого ловят в лимане Амура. Раньше использовалась только шкура дельфина, туша частично использовалась на тук (удобрение), а чаще закапывалась в землю. После двухлетних опытов руководителю фабрики т. Вишневскому удалось получить из мяса дельфина с прибавлением различных специй высококачественные колбасные изделия. По вкусу никак нельзя предположить, что товар сделан из дельфина. Сейчас «Кустарь» заключает договор на 3000 центнеров белушьего мяса. Несомненно, Дальморзверпром может дать большое количество дельфиньего мяса, и к изготовлению колбас из него могут быть привлечены многие колбасные фабрики, - писала в 1933 году местная пресса.

Все эти эксперименты успехом не увенчались, народ упорно не хотел есть китов и акул. Из всех экзотических нововведений народу в СССР удалось продать, в буквальном смысле, лишь крабов. Трепангов, креветок, мидий и прочую странного вида морскую живность продвигать на внутренний рынок тогда даже не пытались, зная что наши люди не будут из принципа есть этих «жуков и червяков». Их ловили только на экспорт в небольших (по сравнению с крабами) объемах.

Был даже план ловить в промышленных масштабах ради экспорта дальневосточную черепаху (трионикса). Лоббировал проект профессор Булдовский, который два года потратил на изучение этой рептилии. Запасы трионикса докладчик на сессии ДВ филиала Академии наук СССР в 1933 году оценивал приблизительно в 45 тысяч штук – от озера Ханка до низовьев Амура.

- В настоящее время промысла черепахи нет. Поскольку она, забираясь в вентеря, поедает рыбу, местные рыбаки смотрят на нее, как на паразита, и истребляют на месте. Население почти не использует из-за предубеждения мясо черепахи в пищу. А качество его очень высокое, имеет вкус курятины или же молодой баранины. Возможности сбыта черепахи огромны. О внутреннем рынке говорить не приходится, но уссурийская черепаха может найти неограниченный сбыт в Японии. Японские предприниматели предлагают принимать черепаху во Владивостоке по 2 иены за штуку, тогда как в Японии цена доходит до 5 иен, – говорил профессор Булдовский.

Ученый разработал метод доставки черепах в Японию живьем (его опыты показали, что трионикс может выжить без пищи, лишь на одной воде 138 дней), он предлагал наладить промысел и экспорт немедленно, сулил большие прибыли. Но, насколько известно, советам профессора так и не последовали по разным причинам, благодаря чему черепахи относительно благополучно дожили до наших дней.

Не менее трудной задачей, чем заставить людей есть акул, была задача заставить рыбаков на Амуре ловить в больших масштабах не только красную рыбу и осетров с калугами. Дело в том что исторически речную белорыбицу в Амуре ловили и на городские рынки доставляли небольшими партиями только крестьяне и коренные народы в свободное от остальных занятий время. Промышленный же лов никогда не велся за ненадобностью и маленьким спросом, поэтому к поставленной задаче завалить Хабаровск рыбой взамен мяса ничего не было готово. Не было в нужном количестве ни лодок, ни снастей, ни продуманной логистики, ни мест хранения и переработки, ни навыков, ни даже соли.

- В 1927 году на очень богатом рыбой Петропавловском озере благодаря неудачно поставленному заездку подо льдом погибло до 50 тысяч пудов рыбы. Такая же участь угрожает ценной рыбе (сазан, верхогляд, амур) и теперь. Никаких мер к своевременному вылову кооперативными организациями не принимается. Половину программы в 300 тысяч центнеров частиковых, данной Крайтрестрыбе, можно выполнить только за счет озер Удыль, Кизи, Кади и др. Правда, трудности здесь заключаются в обработке. Нет рефрижераторов, не хватает тары и рабочих рук для посола и копчения. Необходимо сейчас же предусмотреть на Удыли постройку консервного завода, – писала местная пресса зимой 1931 года.

Власти призывали рыбаков «раз и навсегда осудить преступную недооценку частикового промысла» в надеждах на лососевую путину. В пример приводился случай в селе Софийское.

- Крестьянами села Софийское был поставлен заездок на частика. При нем оставили пять стариков и подростков, которые за девять дней без труда насолили 20 тридцатипудовых бочек сазана и амура. Причем рыба была очень крупной. Но рыбаков с заездка сняли на лов лососевых, напором рыбы сеть была прорвана и вся рыба ушла, – приводился пример «преступной недооценки».

Такие случаи повторялись регулярно из года в год, поскольку руководители рыболовецких предприятий искренне не понимали, зачем им круглый год мучиться с какими-то сазанами и щуками, – ведь если лососевая путина будет удачной, они за месяц выполнят и перевыполнят все годовые планы.

Отдельной проблемой была доставка рыбы до Хабаровска в условиях отсутствия дорог, машин и моторных лодок. И даже то, что доставлялось, имело свои приключения. Корреспондент описывал характерную сцену, разыгравшуюся в районе речного вокзала, возле рынка. Суть в том, что два нанайца (автор по старинке называет их гольдами) привезли на лодках собственноручно наловленную рыбу сдавать заготовителю Охоттоварищества, однако тот отказался ее принимать под предлогом того, что рыбаки опоздали к назначенному часу: «Привозите завтра».

- Никакие просьбы и заявления, что рыба испортится, не помогали, а на заявления гольда о том, что тогда он начнет сам распродавать на рынке рыбу всем желающим, представитель Охоттоварищества свирепо ответил: «Ну тогда я у тебя ни одной рыбы больше в жизни не возьму. Распродавай по одной штуке, а что не продашь – в воду выбрасывай». А рыбу все везут и везут. Немного выше у своих лавок ЦРК и УСТПО (Центральный рабочий кооператив и кооператив Уссурийской железной дороги – Прим.ред.) организовали засолку щуки. Большие пятнистые рыбы быстро моются, пластаются и, пересыпанные солью, укладываются в бочки. Все это делается прямо под открытым небом и горячим солнцем. Рыба пылится, отбросы разлетаются прямо на проходящую публику, – писал корреспондент.

Мораль статьи была такая – мы столько говорили о том, что надо переключить лов с лосося на частика, а теперь, когда наш призыв услышали, ничего не можем толком организовать.

Кстати, власти всемерно мотивировали на повсеместный вылов рыбы не только промышленников и колхозников, но и горожан в свободное от работы время.

Известно, что летом 1934 года горсовет закрепил за рыбаками-любителями весь берег Амура и Уссури в городской черте и несколько участков на левом берегу, с одновременным запретом лова в этой зоне для всех промысловых и хозяйственных организаций.

- Для развития индивидуального и коллективного рыболовства решили освободить всех трудящихся гор.Хабаровска, которые занимаются ловом рыбы для собственного потребления от оплаты билетного сбора на право лова, независимо от орудий лова (улочки всех систем, сачки, «пауки» и т.д.). Профсоюзным организациям предложено представить в выходные дни для коллективного лова рабочим и служащим плавсредства и все орудия лова. Сдача коллективами рабочих и служащих рыбы в столовые и ОРСы (отделы рабочего снабжения – Прим.ред.) по установленным ценам рассматривать как собственное потребление, – говорилось в постановлении горсовета.

Кстати, на следующий год в списке орудий лова в Хабаровске прибавилась модная диковинка – спиннинг. Известен даже день, когда его впервые опробовали на Амуре – это 12 мая 1935 года.

- В первый теплый и солнечный день 12 мая весь городской берег Амура был усыпан рыболовами с удочками и сачками. На червя легко вылавливаются молодые сазаны. Некоторые имели связки по 50-70 штук этой вкусной рыбы. На утесе, центре хабаровской «путины» впервые пробовали силы спиннингисты. Этот вид рыбного спорта, получивший широкое распространение в центральных районах, у нас пока развит плохо. Ставились первые опыты, – описывал событие очевидец.

Поймали ли что-нибудь тогда на спиннинг, не уточнялось.

На следующий год в Хабаровске на берегу Амура демонстрировали еще одну новинку - специальное сооружение для продажи живой рыбы.

- До сих пор живую рыбу в Хабаровске можно было купить разе что только случайно у рыбаков. Сейчас у берега Амура на нижнем базаре стоит необычная баржа. Это живорыбница Востокрыбсоюза. Здесь в шести специальных бассейнах плавают сазаны, караси, сомы и щуки. По указанию покупателя ему поймают именно ту рыбу, которую ему хочется. Тут же можно будет приобрести свеже-парную, – говорилось в объявлении летом 1936 года.

Насколько удачно шла торговля, неизвестно, но, очевидно, что это было слишком шикарное нововведение для тех лет и оно не прижилось.

Но в целом можно сказать, что к 1936 году первый этап «великого рыбного переворота» в Хабаровске и его окрестностях был, хоть и с великими трудностями и «косяками» реализован. Была, по сути, с нуля создана новая рыболовная отрасль и новая культура потребления рыбы. Понадобилось на это всего 10 лет. Кстати, мало кто знает, что знаменитые рыбные дни (когда во всех столовых и ресторанах подавались блюда только из рыбы) были придуманы впервые как раз в те времена, в 1932 году, по инициативе наркома пищевой промышленности Микояна. Правда, тогда они не прижились, в отличие от 1970 годов, когда их реинкарнировали во время второго «великого рыбного переворота». Но это уже другая история.

Иван Васильев,

Фото: VL.ru, Гродековский музей, Госархив Хабаровского края, Краеведческий музей им. В.Е. Розова Николаевского района